Мозаика родословной

Почему для нас важно взрастить своё генеалогическое древо и с чего лучше начать

78

Кто такая бабушка Дора и почему я никогда не видела деда Васю из Петрова града, о котором все говорят? К кому мы ходим каждую Пасху на могилку? И почему, когда гремит гром, домашние вспоминают прадеда Дмитрия? Вопросы, которые я часто задавала ещё ребёнком, спустя время вернулись ко мне. Только теперь простое любопытство превратилось в цель – собрать воедино все факты об истории моей семьи.

Одной крови

Думаю, рано или поздно подобное желание появляется у большинства из нас, ведь мы задумываемся о жизни и неизбежно о её развитии. Почему для нас это так важно? Думаю, у каждого свои мотивы, но есть нечто общее. Прошлое, безусловно, позволяет нам понять себя. Шаг за шагом проливая свет на скелеты в шкафу предков, мы восстанавливаем логику собственной жизни. И, конечно, нами движет любопытство. Неужели вам никогда не хотелось узнать, какими были люди, с кем вас связывает особая категория отношений – кровное родство? Что вы взяли от них?

Скажем, в детстве я, как и большинство малышей, боялась грома. А забыть про страхи помогла мне бабушка Дуся (мать моей мамы). В такие моменты она вспоминала своего отца Дмитрия Денисова — он погиб от удара молнии. Начался сильный дождь, и прадед выбежал завести лошадей в денник. И уже почти возвратился в дом, как на крыльце упал на колени и застыл с искажённым лицом. Мне было жаль бабушку, и я всегда её успокаивала, переставая бояться за себя.

С малых же лет я слышала: вся в деда – такая же упрямая и своенравная. Даже то, как я хмурю брови, морщу нос, как складываю кисти рук, в точности повторяет его мимику и жесты. А ведь Ивана Петровича Шаронова (1915-1987) – отца моего папы – я никогда не видела. Он умер за два месяца до моего рождения.

Мой дед родился в Москве. Воевал на фронтах Великой Отечественной войны, в чине подполковника дошёл до Берлина. Иван Петрович участвовал и в освобождении Белгорода – именно в это время он познакомился с жительницей Прохоровки – со своей будущей женой Диной (вообще-то мою бабушку звали Евдокия, но как-то с сестрой они решили поменять имена на «модные» и стали Дина и Дора). И после окончания войны уже в столицу не возвратился. Бабушка часто рассказывала о нём, показывала наши семейные реликвии – его медали и ордена. Недавно я нашла информацию об одной из дедушкиных наград — ордене Отечественной войны II степени – в сети. Подруга разыскивала факты о своём прадеде и узнала о сайте «Подвиг народа в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.» (http://podvignaroda.mil.ru/?#tab=navHome). Возможно, и вы найдёте что-то о своих родных в этом электронном банке документов.

Знак принадлежности роду

Я горжусь этим достойным человеком и тем, что ношу его фамилию, – то, что навсегда связало меня с ним. Но не только. Фамилия – то, что объединяет поколения, знак того, что мы принадлежим к целому роду. Кому-то подобные мысли могут показаться серьёзно глобальными. Но согласитесь, нам было бы не по себе, окажись мы в ситуации героев замятинского романа «Мы», лишённых имени и фамилии, наделённых мёртвым, без всякой генетической памяти номером.

И когда я начала взращивать своё древо, попыталась узнать и чуть больше о фамилии. На сайте интернет-проект «Всероссийское генеалогическое древо» (vgd.ru) искала родственников (у них очень обширная база), а нашла кое-что о фамилии. Свою я считаю благозвучной, но несмотря на это обнаружила, что смысл её не такой благой. Скажем, в саратовских и нижегородских говорах слово «шарон» означало плутов, в других диалектах – слабосильных, болезненных людей. Правда, есть ещё варианты: Шарон – так называется равнина у побережья Средиземного моря, известная своими плодородными почвами на восточном берегу Иордана.

Древо на 103 персоны

Именно столько человек сегодня включает моя родословная. А начиналось всё несколько лет назад. Приставая по очереди то к маме, то к папе и получив первую информацию, я зарылась в «старые серванты» обоих домов (материнская и отцовская линии). Немало часов провела, рассматривая старые фото, – столько их оказалось (во что бы то ни стало решила их отсканировать и постепенно создаю цифровые копии). Отобрав необходимые, разложила их на полу по поколениям.

79

А после решила собрать всех близких и устроить домашний фотосеанс. Постарайтесь провоцировать их монолог, ещё лучше диалог. Заостряйте внимание на любых репликах – впоследствии они могут привести вас к необходимой информации. Запаситесь диктофоном, мобильным телефоном и записывайте всё, что вы услышите. Оформление полученной информации не оставляйте на потом – сразу заносите в компьютер. Так вы избежите путаницы.

Уже став обладательницей довольно пухлых тетрадей и вордовских документов, я задумалась, что мне нужно это как-то оформить и начала искать сайты. Случайно попала на myheritage.com – портал, где можно строить своё семейное древо. Что я и проделала. И вот тут меня ждала удача. Созданная здесь моя родословная совпала с родословной пользователя Александры Чурсиной, которой мой отец приходится двоюродным дядей. И среди прочей открывшейся информации узнала, что знаменитый в нашей семье (так часто о нём вспоминали бабушка и отец, но ничего не знали о его настоящем – связь была утеряна) дед Василий Чурсин, живущий со своей семьёй в Санкт-Петербурге, умер 21 мая 2009-го в возрасте 85 лет.

Множество открытий мне ещё предстоит – я только в начале пути генеалогического следователя. В ближайших планах: подать заявку в белгородские Государственный архив (Мокроусова, 14) и областной архив загса (здание «Центрогипроруды»), исследовать церковно-приходские книги. Возможно, обращусь к базе телепроекта «Жди меня» (poisk.vid.ru). А ещё — напишу письма дальним родственникам, раскиданным по разным городам России и Украины, которые, возможно, и вовсе не знают о моём существовании.

Екатерина ШАРОНОВА