Свобода или смерть духа

Два взгляда на общество потребления

Ритуальные походы по магазинам, фетишизация акций и распродаж, сомнамбулические покупки ненужных вещей, обожествление гламурных стандартов – потребление стало жизненной философией для многих наших соотечественников. Нужно ли его ограничить? Наелись, напокупались, и что дальше? Счастлив ли человек, у которого есть всё? Об этом спорят эксперты «Российской газеты» и телепрограммы «Культурная революция».

ЭДУАРД БОЯКОВ, режиссёр, создатель театральных фестивалей «Золотая маска», «Новая драма»: Потребление нужно ограничить. В советское время мой призыв был бы полным кощунством. Ведь мы все нуждались, жили в обществе тотального дефицита. И квартира, машина, дача – это были какие-то тотемные цели, которых мало кто достигал. А капитализм, который пришёл в нашу с вами жизнь совсем недавно, дал возможность удовлетворять свои потребности. И мы оказались в пространстве западного супермаркета. Вспомните свою первую поездку за рубеж. Главное, что потрясало наших соотечественников и меня тоже, были не великие произведения искусства и архитектуры, не музеи. Прилавки магазинов! Это был сильнейший культурный шок! Мы привыкли к сыру, хлебу, колбасе. А там сотни их видов и наименований! Мы все считали, что вот когда в России появятся такие магазины, мы начнём жить по-другому, станем более свободными и счастливыми. Но не случилось.

Я вспоминаю Гетруду Стайн, которая говорила, что когда человек достигает того, чего он хотел, часто оказывается, что он хотел совсем не этого. Так получилось и с нами. Сейчас мы понимаем, что вот этот заполненный под завязку холодильник, который был предметом мечты наших родителей, – не что иное, как страшная профанация алтаря, не имеющего на самом деле никакого отношения к нашему счастью. Это пародия на алтарь. Мы гонимся за потреблением, мы хотим чего-то достичь, что-то купить. И вдруг оказывается, что это что-то – гаджет для ребёнка, игрушка – нужно лишь для того, чтобы отвлечь, занять его. И тогда мама и папа смогут… много работать. И вот они работают, получают стресс, ребёнок отчуждён. Мы теряем семью. Мы думали, что наши семьи будут жить лучше. Оказывается, нет.

Американские учёные сравнили размеры посуды и еды на пятидесяти двух художественных полотнах последнего тысячелетия. И обнаружили, что габариты тарелок выросли на шестьдесят шесть процентов, порции еды на шестьдесят девять, а куски хлеба на двадцать три процента.

Мы считали, что наши люди будут жить лучше, если получат хороший рынок пищи. Но развитые капиталистические страны показывают обратное. Двадцать пять процентов американских школьниц страдают ожирением. Огромное количество болезней приходит из-за того, что мы переедаем. Мы не можем себя контролировать. И этот процесс имеет отношение ко всему. Во что превращается европейский или российский город? Какое количество асфальта мы накладываем на землю? Какое количество цветов и зелени мы убиваем? Какое количество мусора производим? Время от времени в Интернете появляются страшные статьи о том, что в Тихом океане существует огромный мусорный остров, который своими размерами превзошёл некоторые европейские страны.infogr

БоярковЭДУАРД БОЯКОВ: Что делать в этой ситуации? Безусловно, нельзя ограничить потребление какими-нибудь политическими указами. Но мы должны задуматься о том, действительно ли мы потребляем столько, сколько нам нужно? Этот вопрос нужно адресовать самому себе. У меня в моей бизнес-биографии был момент, когда я попробовал подсчитать количество своих галстуков. Признаюсь, их получилось пять сотен. Я выбирал их по цветам и фактурам. Сейчас это кажется такой глупостью. Общество должно не стареть, а мудреть. И эта мудрость неизбежно приведёт к тому, что появятся люди, которые покажут пример ограничения… Они уже есть на Западе. Достаточно вспомнить создателя империи ИКЕА. Он летает эконом-классом, очень ограничивает своих детей. Например, объявил им, что наследство, которое он оставит , будет очень скромным. Развивайте себя сами!

РУСЛАН ГРИНБЕРГ, директор Института экономики РАН: Честно сказать, я думал, что по количеству галстуков я буду рекордсменом. У меня их двести двадцать семь…

 

МИХАИЛ ШВЫДКОЙ, художественный руководитель Театра мюзикла: Кстати, Уэллс примерно так характеризовал Карла Маркса: «Ну, какой же он серьёзный экономист? Человек с такой бородой, за которой надо ухаживать бесконечно долго, не может быть серьёзным экономистом!»

РУСЛАН ГРИНБЕРГ: … Дело в том, что, когда человек рождается, у него нет никакого выхода, он должен быть счастливым. А это очень приятно: иметь разнообразную пищу, большой гардероб. Потребление – это синоним свободы. Мы должны иметь выбор на всё. Будь то носки, начальство, премьер-министры.

Вспомните семьдесят лет советского аскетизма, жуткого унижения, уныния, серости. И вдруг Михаил Горбачёв «открыл ворота тюрьмы», мы увидели четыреста сортов сыра и обалдели, конечно, от этого. Это не синоним счастья, но очень хорошая вещь.

А если серьёзно, то рыночная экономика работает по принципу: всё, что произвели, вы должны продать. Есть пара стран в мире, которые так не считают. И там, кстати говоря, есть указы о регламентации потребления. Это Северная Корея и Куба. И надо сказать, что в этих государствах люди живут вполне счастливо тем, что у них есть, потому что не знают ничего другого. К слову, вот история из советского прошлого. Один мой приятель сел в тюрьму на семь лет за то, что поменял немножко рублей на немножко долларов, чтобы своей подружке купить роман Булгакова. «Мастер и Маргарита» продавался только за валюту.

Но если говорить честно и серьёзно, обсуждение темы о вреде потребления мне кажется большим ханжеством и лицемерием. В нашей с вами благословенной стране лишь двадцать пять процентов населения потребляет то, что потребляют европейцы. Остальные выживают. У нас царит недопотребление.

МАРИНА КРАСИЛЬНИКОВА, социолог: Потребительские ориентации трёх четвертей российского населения ограничены питанием и одеждой. Откуда же тогда популярные последнее время разговоры о том, что общество перепотребляет? Раздражение появляется тогда, когда происходит диссонанс между доходами и потреблением. Некоторые наши граждане уже получили огромные деньги, но не научились правильно их тратить. Люди тащили из советского прошлого навыки бедняков. А как может продемонстрировать свой социальный статус бедный человек? Тем, что он хорошо поел и красиво оделся. Когда в центре Москвы кто-то покупает одежду по безумным ценам, несопоставимым с ценами в европейских столицах, он платит не за вещь, а за честь приобщиться к более высокому статусу.

СЕРГЕЙ КОВАЛЁВ, психолог: Лев Толстой считал, что истинно счастливым становится тот человек, который осознаёт: то, что у него есть – это и есть всё то, что ему надо. Ему вторил академик Дмитрий Лихачёв: бедный – это не тот, у кого мало, бедный – тот, кому мало.

Необходимо всерьёз говорить об ограничении того статуса, той фетишизации потребления, которая в настоящее время существует. Да, есть цель – жить хорошо. Есть средство – потребление. С этим никто не спорит. Это нормальный процесс. Но если средство становится самоцелью, возникает так называемый закон смещения. Скажем, у женщин, которые были помешаны на диетах, целью стала не красота, а само похудение. Они превращались в анорексиков, которых потом вытаскивали из этого своеобразного понимания смысла жизни в психиатрических клиниках. Нельзя превращать потребление в основной смысл существования цивилизации, общества, индивидуального человека. Всегда есть что-то более высокое, ради чего, в конце концов, мы и потребляем. В результате этой фетишизации смысла потребления, статусного характера потребления мы имеем у двадцати процентов населения экзистенциальный невроз. Наелись, накупились. А дальше что?

У других – социальный невроз. Мы никак не можем дотянуть до гламурных стандартов, которые нам демонстрируют на киноэкранах, на телеэкране, в журналах. Ситуация, когда тачки, тряпки, тусовки заменили ум, честь и совесть.

Современная ценностная ориентация современной цивилизации: статус, власть, материальные блага и чувственные удовольствия. Счастливость заменяется успехом. Но исследования потребления показали, что в период с шестьдесят шестого по девяносто шестой год уровень благосостояния американских граждан поднялся в полтора раза, а удовлетворённость жизнью упала в два.

Г–Н ИСИДЗЭ МОТОЮКИ, министр-советник, заведующий информационным отделом посольства Японии в России: В Японии верят, что в любой вещи живёт душа. Мои родители не разрешали мне оставлять недоеденным рис, потому что тем самым мы проявляем неуважение к духу пищи. Нельзя тратить что-то впустую. Понимание этого – японская культурная особенность.

С нашей точки зрения, все вещи и продукты должны быть очень качественными. Чтобы поддерживать качество, может быть, есть смысл ограничить количество производства. И ещё. Традиционно в нашем обществе осуждается тот, кто слишком много потребляет или выбрасывает вещи, которые могли бы ещё послужить. По-моему, имеет смысл прислушаться к Японии, потому что она успешно преодолевает те вызовы, с которыми весь мир, скорее всего, тоже встретится.

РУСЛАН ГРИНБЕРГ: Но Япония находится в депрессии последние несколько лет только потому, что она перестала потреблять. И это очень тяжёлый вопрос. Мы живём в капитализме. У нас нет другой альтернативы. А капитализм – это общество, которое производит, чтобы продать. Если вы не идёте в магазин и если вы не покупаете, то производство останавливается, мир останавливается.

МИХАИЛ ШВЫДКОЙ: Честно скажу, я не уверен, что в домах с печным отоплением, с туалетом на улице легче думается о смысле жизни. Хотя так уж получилось, что люди задумывались о таких серьёзных проблемах, именно когда жили и в более сложные времена, чем сегодняшние. Но, как мне представляется, вопрос не в том, как мы будем потреблять и станем ли от этого менее духовными или более духовными. Это вопрос внутренних усилий каждого. И главное. Проблема, с которой мы скоро столкнёмся особенно в развитых странах, состоит в том, что потреблять будут люди, которые никогда не работали. Уже сегодня производит меньшее число людей, чем те, кто потребляет, не работая. И шансов у последних на работу, в общем-то, нет. Приведу в пример США. Там индустриальных рабочих всего 17 процентов. Четыре процента фермеров. Кто-то работает в сфере услуг. А половина никогда не занималась производительным трудом! Это те, кто просто получает социальный пакет.

Подготовила Елена НОВОСЁЛОВА

Мнение

ВЛАДИСЛАВ ФЛЯРКОВСКИЙ, журналист:

Намерение ограничить потребление мне напоминает твёрдое желание с понедельника начать новую жизнь… Я вспомнил один потрясший меня эпизод. Лечу я в самолёте одной из крупных авиакомпаний. От нечего делать читаю каталог товаров: «Мягкая игрушка «Панда» – двадцать евро. Вы будете гордиться тем, что часть ваших денег поступит в поддержку Фонда защиты дикой природы». Листаю дальше: «Часы. Триста пятьдесят евро. Великолепный подарок, ремешок из натуральной кожи питона». Человечество окончательно двинулось рассудком. Я не большой знаток человеческой натуры, но я почему-то уверен в том, что человек может заставить себя не жрать гамбургеры. Но не может заставить себя не слушать пошленькие песенки и читать дурацкие детективчики. Так он устроен.

 

Кстати

Термин «консюмеризм» был введён в обиход в 1970 году двумя разными людьми: итальянским режиссёром Паоло Пазолини и американским политологом Гербертом Маркузе. Академик Владимир Вернадский подсчитал, что из всего объёма сырья, извлекаемого из земли, человек потребляет в виде готовой продукции примерно шесть процентов. Остальное – отходы на разных стадиях технологической цепочки.

Опубликовано в «Российской газете»

29 июля 2013 г.

 

comments powered by HyperComments